История Организации Книжной палаты


В любом цивилизованном государстве возникает необходимость организации постоянного и всеобъемлющего библиографического учета всех изданий, выпускаемых на его территории. Этот учет предполагает не только библиографическую и статистическую регистрацию каждого произведения печати, но и сохранение для будущих поколений хотя бы одного экземпляра вновь выходящих изданий. Как показывает практика всех передовых государств, обеспечить подобную бесперебойную регистрацию можно лишь на базе обязательного экземпляра. 


Система обязательного экземпляра (ОЭ), будь то в Англии или Франции, Германии или России, на первоначальном этапе всегда преследовала двойную цель: обеспечение цензурного надзора за печатью и комплектование фондов крупнейших книгохранилищ, причем вторая функция рано или поздно становилась доминирующей.

Общегосударственная система ОЭ произведений печати появилась в России 23 февраля 1783 г., после обнародования Указа Екатерины II, гласившего: «Ее Императорское Величество Высочайше повелеть соизволила, чтоб из всех казенных и вольных типографий всякой в печать издаваемой книги по одному экземпляру доставляемо было в Библиотеку Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук» .

Этот Указ не случайно вышел почти сразу после другого, куда более знаменитого Указа о вольных типографиях от 15 января 1783 г., согласно которому было разрешено частное предпринимательство в сфере книгопечатания. Обязательный экземпляр стал необходим лишь тогда, когда правительство отказалось от монопольного контроля за деятельностью немногочисленных государственных и церковных типографий, к тому же сосредоточенных лишь в двух столицах. Открытие вольных, то есть частных, типографий, теоретически возможное не только в любых городах, но и селах Российской империи, весьма усложняло процесс пополнения фондов библиотек. В то время они не имели ни текущих библиографических указателей, ни достаточных средств для закупки всей требующейся им литературы. Только обязательный экземпляр мог обеспечить полноту комплектования национального книгохранилища, каковым в те годы являлась библиотека Академии наук.

За период с 1783 по 1828 год система ОЭ получила дальнейшее развитие. Порядок доставки книг в библиотеку Академии наук все это время не только сохранялся, но и всячески укреплялся. В частности, в статье 116 Устава Академии наук от 25 июля 1803 г. предусматривался значительный денежный штраф за недоставку книг из типографий в ее библиотеку.

Вслед за библиотекой Академии наук вторым депозитарием ОЭ стала Публичная библиотека в Санкт-Петербурге (с 1810). При этом она получала не один, а два экземпляра произведений печати, из которых один предназначался для выдачи читателям, а второй – для длительного архивного хранения.

Почти одновременно появились и чисто цензурные обязательные экземпляры. Согласно первому цензурному уставу (от 9 июля 1804 г.) устанавливался порядок доставки ОЭ книг и журналов вместе с рукописями «в ту цензуру, которая одобрила оную для сличения напечатанного экземпляра с подлинником» . В июне 1826 года был введен новый, «чугунный» устав о цензуре. 22 апреля 1828 года был опубликован цензурный устав в несколько смягченной редакции. В соответствии с этим документом в составе Министерства народного просвещения учреждалось Главное управление цензуры. Кроме того, в России была организована разветвленная сеть цензурных ведомств, специализировавшихся на разных типах и видах литературы. Эта сеть базировалась на деятельности почти полутора десятков государственных учреждений.

Одновременно шел процесс расширения системы ОЭ. Цензурный указ 1828 года лишил Публичную библиотеку второго комплекта ОЭ (до 1855 г.), однако некоторые другие учреждения стали получать обязательные экземпляры по своему профилю. К их числу относились библиотеки Генерального штаба, Главного морского штаба, а также Румянцевского музея. В итоге к 1880 году общее количество комплектов достигло шестнадцати (против пяти в 1828 году) и предназначалось 14-ти библиотекам и учреждениям (вместо четырех, как было в 1828 году).

Из этих 16-ти комплектов обязательных экземпляров только библиотечное и архивное назначение имели 7 комплектов; 3 комплекта (для Генерального штаба, Морского министерства и Синода) выполняли сначала цензурные, затем библиотечные функции, а остальные 6 имели прямое цензурное назначение. Столь разветвленная система российского ОЭ (и по количеству, и по назначению, и по составу получателей) была уникальной, не имела аналогов в других государствах. В условиях того времени она позволяла весьма успешно выполнять все основные функции обязательного экземпляра: информационную, библиотечную, научную, архивную и т. д.

В 1837 году началась государственная регистрация всех произведений печати на страницах официального органа – «Журнала Министерства народного просвещения». «Указатель вновь выходящих книг» включал все издания, независимо от того, были ли они разрешены Главным управлением цензуры, его органами на местах, либо какой-нибудь другой ведомственной цензурой (церковной, военной и др.). Для реализации идеи бесперебойной регистрации была использована система ОЭ, а именно Главное управление цензуры получало полный комплект обязательных экземпляров книг и периодических изданий.

Регистрация в «Журнале Министерства народного просвещения» продолжалась до 1855 года и отличалась большой полнотой и высоким уровнем библиографической обработки. Однако затем под влиянием либерализации многих сфер общественной жизни, включая и книгоиздание, было решено отказаться от жесткой привязки государственной библиографии к цензурному ведомству, тем более что ОЭ получали и такие демократические органы, как Академия наук и Санкт-Петербургская публичная библиотека. По решению конференции Академии наук был напечатан «Русский библиографический указатель за 1855 год», – он планировался к выпуску как ежегодник, но впоследствии Академия не смогла продолжить это издание.

В 1856 году редакция «Отечественных записок» обратилась в Санкт-Петербургскую публичную библиотеку с предложением возобновить регистрацию на страницах журнала всех российских произведений печати на основе обязательных экземпляров, поступающих в библиотеку. Директор библиотеки М. А. Корф согласился привлечь к этому делу в частном порядке В. И. Межова, ставшего впоследствии выдающимся отечественным библиографом. Составленный последним «Библиографический указатель» охватил все ОЭ, поступившие в библиотеку в 1856-1857 годах. В дальнейшем публикация указателей в «Отечественных записках» прекратилась, но В. И. Межов добился ее продолжения на страницах «Журнала Министерства внутренних дел», которое было весьма заинтересовано в подобного рода материалах, облегчающих надзор за печатью. Здесь были опубликованы указатели за 1858-1859 годы.

С 1860 года аналогичные указатели печатались в уникальном не только для того времени библиографическом журнале «Книжный вестник». Здесь были помещены указатели за 8 лет – с 1860 по 1867 год.

В 1869 году государственная библиографическая регистрация новых изданий возобновилась в виде еженедельных списков, публиковавшихся в «Правительственном вестнике». В сентябре 1872 года Главное управление по делам печати начало выпускать перепечатки из этой газеты под названием «Указатель по делам печати». В 1879 году, однако, издание его было прекращено, хотя «Правительственный вестник» продолжал регистрацию до 1902 года включительно. Параллельно, начиная с 1884 года, Главным управлением по делам печати выпускались ежегодники под названием «Список изданий, вышедших в России». С 1903 года это название было изменено на «Список книг, вышедших в России». Ежегодники выходили до июля 1907 года, когда их сменил еженедельный библиографический орган – «Книжная летопись».

Этому событию предшествовала долгая и ожесточенная борьба представителей различных точек зрения на книгоиздание, цензуру и обязательный экземпляр в России. Фактически до 1906 года система ОЭ, сложившаяся в 1880 году, не претерпела изменений, хотя ее недостатки с точки зрения полноты, точности и оперативности были очевидны, о чем говорил и знаменитый русский библиограф Н. М. Лисовский на Первом съезде русских деятелей по печатному делу (1895).

Революция 1905–1907 гг. привела к слому многих устоев и норм российского книжного дела и библиографии. Появились сотни новых газет и журналов, почти удвоилось количество брошюрных изданий. Однако подавляющее большинство выпущенных в этот период произведений печати не попало в библиотеки страны и выпало из библиографической регистрации, так как с ликвидацией цензуры прекратила существование и система ОЭ.
Обращения Публичной библиотеки, библиотек Академии наук и Румянцевского музея к типографам и издателям с просьбой высылать им книги хотя бы в одном экземпляре обычно не имели каких-либо результатов.

С прекращением действия системы ОЭ перестал издаваться «Список книг, вышедших в России» и окончилась их регистрация в журнале «Книжный вестник». Книготорговцы и издатели лишились информации, без которой, как они сами признавались, в государственном масштабе «никакая книжная торговля правильно идти не может». Это заставило Русское общество книгопродавцев и книгоиздателей искать возможности для восстановления регистрации. Однако и призывы Общества, адресованные членам-книгоиздателям, выслать обязательные экземпляры в крупнейшие библиотеки и в редакцию «Книжного вестника» не нашли отклика. Хозяева типографий и российские издатели не хотели чем-то жертвовать ради общественных интересов.

В апреле 1906 года перешедшее в контратаку правительство фактически восстановило старую цензурную систему и ОЭ, поскольку в те годы мало кому могло прийти в голову законодательно отделить их друг от друга. Это противоречие между государственной и общественной функцией ОЭ нашло свое отражение и в истории возникновения «Книжной летописи». В издании этого органа принимали активное участие и официальные власти в лице Главного управления по делам печати и широкая научная и профессиональная общественность в лице вышеупомянутой комиссии по регистрации произведений печати при Академии наук. Учреждение «Книжной летописи» вызвало необходимость реорганизации системы ОЭ.
Постоянный рост количества российских изданий и необходимость информации о них требовали централизации собирания и доставки обязательных экземпляров. Этому послужила реформа 1907 года, согласно которой узаконенное количество комплектов ОЭ стало поступать непосредственно в Главное управление по делам печати, а оно рассылало их конкретным получателям.

Пришедшее к власти Временное правительство ликвидировало Главное управление по делам печати как орган государственной цензуры, приняв 27 апреля (12 мая) 1917 года сразу два постановления. В первом из них – «О печати» – декларировалась свобода печати и торговли печатной продукцией, а также устанавливались правила регистрации и порядок выпуска изданий в свет. Во втором – «Об учреждениях по делам печати» – декларировалось создание Книжной палаты.

Основой деятельности Книжной палаты стала модифицированная система ОЭ. Механизм ее действия, количественный состав и распределение произведений печати определялись постановлением «О печати». В течение суток после выпуска в свет любого издания типография была обязана представлять местному губернскому или уездному комиссару Временного правительства (или лицу, его заменяющему) 8 экземпляров каждого произведения печати. Один экземпляр оставался в данном комиссариате, а остальные семь переправлялись в Книжную палату, которая рассылала четыре из них в крупнейшие библиотеки, оставляя три для собственного использования.

Первым директором базировавшейся в Петрограде Книжной палаты стал крупный библиограф и литературовед С. А. Венгеров.

Книжная палата довольно быстро прошла процесс становления, превратившись в общепризнанный специализированный библиографический центр России. Однако тяжелый кризис, связанный с первой мировой войной, а также ликвидацией почти всех рычагов власти на местах, привел ко все усиливающейся анархии в сфере книжного дела и государственной библиографии. На протяжении всего 1917 года Палата получала и регистрировала лишь петроградские и частично московские издания.

Пытаясь как-то выправить положение, Народный комиссариат просвещения принял специальное постановление от 24 февраля 1918 г., фактически повторившее постановление «О печати» Временного правительства, в котором речь шла о количестве и порядке доставки ОЭ. Результат был примерно тот же.

Другой, более важный факт, связанный с государственной библиографией, – это появление в РСФСР в 1918-1919 гг. так называемых «местных» обязательных экземпляров, которые, согласно постановлениям органов власти в губерниях и уездах, предназначались для комплектования книгами и периодическими изданиями местных библиотек. В эти же годы появились и ведомственные обязательные экземпляры, предназначенные для регистрации и собирания в центральной библиотеке крупного ведомства всех изданий, выпущенных подведомственными учреждениями и службами.

Однако в целом положение с регистрацией печатных изданий ухудшалось. В условиях гражданской войны, Книжная палата могла зарегистрировать не более 25-30 % всей издававшейся печатной продукции. Единственное ее издание – «Книжная летопись» выходила не еженедельно, а с интервалом в 2-3 месяца. В конце 1919 года ее выпуск вообще был приостановлен.

Для реорганизации почти прекратившей существование системы регистрации изданий были, наконец, приняты экстренные и радикальные меры. В декрете Совнаркома от 30 июня 1920 г. «О передаче библиографического дела в РСФСР Народному Комиссариату просвещения» провозглашалась новая программа развития библиографического дела в стране, было подчеркнуто его государственное значение и сформулированы новые организационные принципы, касающиеся и обязательного экземпляра. В сущности, все последующие постановления Советской власти в данной области являлись углублением, модификацией и развитием этого документа. В декрете подчеркивалось, что настоящую базу для регистрационной библиографии может обеспечить лишь система ОЭ, – таким образом они снова связывались в единое целое.

Для реализации этого декрета Народный комиссариат просвещения издал 3 августа 1920 г. постановление «Об обязательной регистрации произведений печати», которое предусматривало создание при Госиздате нового библиографического органа – Российской центральной книжной палаты. Почти одновременно Палата в Петрограде была преобразована в Институт книговедения, занимавшийся среди прочих проблемами ретроспективной библиографии русских книг.

С тех пор Российская, а потом Всесоюзная книжная палата не раз меняла адреса, названия, ведомственную принадлежность, но неизменно с честью выполняла все нелегкие обязанности, возложенные на нее государством и книжным сообществом, причем условия ее деятельности редко бывали легкими.